— Кто?

— Грета, — ответил он. — Тот типчик, с которым она была, напоминает Чарли Чаплина: низенький, черненький, с влажным взором и усами. Он весьма торопливо затолкал ее в такси.

— Как вы думаете, где бы я мог ее найти?

Он усмехнулся.

— Попытайте счастья в Нью-Йорке.

— Отлично. Но, может, кто-нибудь другой знает?

— Черта с два. Я здесь единственный, кто видел ее. Эта девчонка добилась своего. Мне кажется, она не хочет, чтобы ее беспокоили. Во всяком случае, ей больше не требуется работать, это наверняка.

Певцы затянули новую песню про войну, а я допил свой стакан. Клео зажали в углу два похотливых юнца. Посасывая пиво из бутылок, они изо всех сил тужились вести с ней серьезный разговор. Я несколько облегчил их сложное положение — улыбаясь, чтобы не оскорбить их нежные чувства, я взял Клео за руку.

— Пора идти, милочка.

Один из юнцов схватил меня за руку и негодуя сказал:

— Эй!

Мне пришлось обхватить пальцами его запястья и легонько сжать.

— Да? — Я показал в улыбке все свои зубы, и он сразу же правильно понял меня.

— Ничего, ничего, — сказал он, и я отпустил его.

Клео подхватила меня под руку, и мы направились к выходу.

— Великий человек, — сказала она. — Великий, великий! Пошли домой пить кофе. Я хочу показать тебе кое-что.

Я толкнул дверь ногой, она захлопнулась, и Клео упала в мои объятия: ее пылающие страстью губы впились в мой рот. Казалось, она хочет проглотить меня целиком. Она осторожно взяла мою руку и прижала к своему теплому животу, потом потянула к своей груди. Под прикосновением моих пальцев она, казалось, напрягалась, тело ее конвульсивно изгибалось, прижимаясь ко мне в откровенном желании. Очень мягко я отстранил ее и взял ее руки в свои. В глазах у нее пылал мягкий огонь, любовный и мудрый, губы ее были влажными и дрожащими. Она долго смотрела на меня.